Mass Effect: Wandering |
Форум закрыт. Подробности.
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Mass Effect: Wandering » Поврежденные файлы » "Double trouble" — 13.08.2174
Название: "Double trouble"
Дата и время: 13 августа 2174
Место действия: Эрсбат
Участники: Erelira T'Neria, Jack, Everly
Краткое описание: Купи раба! Раба купи!
Cruise me
Choose me
Use me
Bruise me
Make me lose my mind XD
Отредактировано Everly (2015-09-02 19:48:05)
Этот заказ с малолеткой с самого начала дурно пах.
Убивать детей... С большим удовольствием она бы вогнала этот "предоставляемый за счет компании транспорт" новоиспеченному дельцу в рожу. Учитывая его тесную связь с Анхуром... Эрелира не удивилась бы, если бы девочку вовсе и не похитили, если бы сынок пошел в папашу, который за какие-то грехи продал родную дочь четырехглазым наглецам. Что одни, что вторые - стоят друг друга. Не зря постоянно трутся за территорию да порыкивают.
Испытывают галактическое терпение на прочность.
Но ей не было дела до междоусобных войн.
Был заказ - и его нужно было выполнять. Правда, изначально она думала, что небольшое дельце, взятое лишь для того, чтобы без проблем проникнуть на батарианскую территорию, будет полегче. Теперь же она была не уверена, кто приплатит ей больше - заботливый старший братец или стая хищников, только и ждущих его ошибки.
Но у стаи нет дел с четырехглазыми. И нет к ним vip-билета.
- Спасибо, мистер Ко...
- Зовите меня просто Лукас.
"Да хоть Лессус", - Лира раздраженно поморщилась и поспешила занять место пассажира в небольшом корвете до Эсгарота.
- Почему "Кадир"? - вместо приветствия и "добро пожаловать на наш корабль" прорычал встречающий ее охранник. Один из пятерых. Почетно.
Азари, стараясь не выдать нервной дрожи в пальцах, сложила руки на груди и тонко улыбнулась. Если это единственный их вопрос, то ей уже легче.
- Я многое слышала о его капитане. Говорят, он всегда заключает честные сделки. А я бы не хотела обмена ролями.
- Зря, - солдат обвел ее оценивающим взглядом, - хорошо бы зажила. И мотаться на побегушках у масломордых не пришлось бы.
"Нет, ну если с такой стороны посмотреть..."
Не суждено ей быть рабыней. После первого же использования для чужих утех ждет ее пуля в голову.
Еще одна престижная профессия осталась недостижимой мечтой.
- Я подумаю. Вас предупредили о моем визите. Я могу посмотреть товар?
- Про-опуск, - он лениво тянул слога, но взгляд обеих пар глаз был цепким и внимательным.
Лира пожала плечами и протянула небольшой электронный ключ, подтверждающий ее особое положение на этом корабле и неприкосновенность. Если, разумеется, она будет...
- Соблюдать правила не забывай. Вот это, например, мне очень нравится, - он махнул рукой, к пункту досмотра, заставил снять все оружие и тщательно обла... то есть, обыскал, прохлопав легкую броню от и до. Хмыкнул, будто чем-то недовольный проворчал:
- Четвертая дверь налево. Дальше проводят.
Но и до двери за ней молчаливо шла вооруженная тень.
Она старалась не сильно крутить головой, разглядывая коридоры, двери и стрелки эвакуации на полу. Запоминая.
Девочка - лишь прикрытие. Нужно как-то потянуть время, дать им расслабиться.
Основного плана не было. Лишь импровизация и аварийно-запасной. Но она привыкла так работать. Упустит деньги - не беда. Упустит развлечение - уже неприятнее. А вот терять жизнь ей пока вовсе не хотелось. Слишком много неизведанного. Вот, например, за указанной дверью, через короткий зигзаг коридоров ее ждала не одна испуганная девчонка, а... множество испуганных девчонок, должно быть, переправленных с колонии на корабль совсем недавно, огороженных решеткой и испуганных.
- Это... что?
- Цацки твои. На выбор. Развлекайся.
- Мне нужна одна.
- Ну так и выбирай. Почем нам знать, которая тебе нужна, а? Всех одного возраста собрали, коли не врут. Говорят, батя ее пришить хочет...
"Брат, идиот".
И ему было совершенно наплевать на то, что дети его слышат. Зачем осторожничать с вещами?..
-...Так что выбирай подешевше, авось окупится. Вот за эту дикарку наш капитан тебе еще и приплатит, - фыркнул он, указывая на скованную девчушку с запястьями, подвешенными над головой за наручники. - Она его за день достала.
- За что браслеты? - Лира скользила по выпирающим ребрам равнодушным взглядом.
- Сука биотическая, вот и повязали.
- Пристрелить не проще? - она-то знала, как тяжело выпускать из себя темную ярость, когда нет возможности пользоваться руками. Азари учат этому особенно долго. Но эти-то откуда узнали?
- Не-е, - тюремщик как-то особенно гадко улыбнулся, - она у нас за стаю варренов разом. На арене танцует да законников отпугивает. Малявке похрен, кого валить, злости в ней больше, чем во всех ваших сиськах вместе взятых. Ты не смотри, что такая тихая, ей для такой почетной гостьи особый укольчик сделали, хе-хе, а то, может, заразная.
Ей показалось, или густые, отененнные ресницы "стаи варренов" затрепетали?..
- Я бы и тебе его вколол, да капитан доверяет этому Лю'Касу.
- Буду рада выразить ему свою признательность лично, - вкрадчиво проговорила она, заглядывая батару в глаза. Да уж. С двумя парами это было куда сложнее.
- Ладно. А остальные что?
- Тихие. Не рыпаются. Ну, за парочкой исключений.
- Кто?
Он указал.
- Хорошо. Их здесь десять. Раздели на тройки так, чтобы в каждой было не больше одного "исключения", а дикарку оставь здесь. И сам останься с ней потом. Нужно, чтобы она очнулась.
- Может, лучше, пока в отключке? - как-то неуверенно для недавнего бахвала предложил батар.
- Нет. Мне нужно с ними поговорить. Со всеми.
Она подождала, пока тюремщик опустит решетки за выведенными детьми в еще трех каютах (то, что они здесь были в каждой, ее ничуть не удивляло), наблюдая за оставшимися. А потом вышла и сама, выбирая первую понравившуюся дверь.
Покосилась на мигающий огонек камеры и присела перед решеткой на пол, меняя тон с холодно-вежливого на доверительный:
- Привет. Меня зовут Ша. А вас?
Хмурые взгляды исподлобья.
- Вам лучше слушаться меня. На ближайший час вы все - мои. Вот за эту карту, - она помахала блестяшкой в руке. - Я повторю вопрос: как вас зовут? Что вы помните о своей семье? Как сюда попали?
Отредактировано Erelira T'Neria (2015-09-02 21:12:42)
[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/09/d8a37bdc29ca459ace51a1d54c4fcb6c.jpg[/AVA]
Суть предмета постигаешь тогда, когда тебя к нему хорошенько прикладывают. Эвер постигла многие из них. Стул, стол, магнитный ботинок, кулак, локоть, кнут, приклад. Твердые, угловатые, тяжелые. Они словно стали живыми существами и роились вокруг, норовя дотронуться, дотянуться. Не люди, не батары, а именно предметы и части тела. Лица сменялись, а они нет. Эверли хорошо выучила, что кулаком иногда лучше, чем локтем. И об стул полезнее: можно упасть в нижнюю плоскость и там крутиться, прикидываясь дохлой рыбкой. Полезные навыки для раба, но та килька, висящая со вздернутыми вверх руками, притягивала Эву как магнит. Она просто была другой. В ней ничего не было от рабов, и она не боялась предметов так, как их боялись другие. Здесь вообще все было по-другому, не так как на Адеке. Прежде всего потому, что Эрсбат к торговле рабами подходил куда более масштабно и продумано. Не оставляло ощущение ничтожности и удушья. Безысходность, в которой шансы на выживание сократились еще на один гребаный процентик. Адек не был дружелюбен или более комфортен, но там ты знал каждый закоулок, знал кто главный и как с ним себя нужно вести. Угадывал кому принадлежат шаги только на слух. Знал как нужно смотреть и отвечать. Как выглядеть неприметно.
Что-то неуловимое здесь изменилось в ней самой. Она даже чувствовала себя по-другому, не зная ни значения, ни названия тому, что с ней случилось. Внутренняя пустота тягалась с болью. Это была новая боль, ее ранее незнакомая форма. Она перекрывала физическое, закрадываясь молотильщиком в самые дальние уголки, куда-то внутрь, насквозь, превращая Эвер в бескостное, продуваемое со всех сторон решето. Раньше это была сильная, горная река, стремящаяся вперед и разрушающая течением любые препятствия, а теперь к этой отравленной воде, едва ли схожей с самым захудалым, подыхающим ручейком, нельзя было прикоснуться без содрогания. Без отвращения. В голове пульсировала только одна мысль. И она была не о том, что, возможно, ее сейчас снова продадут и она больше никогда не вернется на Адек. Она думала об этой девчонке, чувствуя как горит оставленный ночью резотроном на спине уродливый след, как он пульсирует, наливается воспаленной тяжестью, плавно перетекая по позвоночнику вниз между ног. Новый предмет, которого стоит бояться.
Страх защекотал воздух, одним судорожным вздохом пронесся по грязным, устремившимся вверх макушкам. Кто там был помимо вернувшегося охранника, Эвер не видела. Подняться не хватило сил. Другое дело, если бы принесли паек. В животе недовольно заурчало и затихло, скукожившись в неприятную, но такую уже знакомую фигулину. Жрачки не будет, но голос, который она услышала, заставил ее на какое-то время забыть и об этом. Баба. Взрослая. Пришла выбирать товар. Эвер скривила губы, жалея, что на башке сейчас перекати-поле, а ноги не держат. Слабого раба не продадут. Попытки подняться остановила фраза о неком бате, который собрался "ее" пришить. Слушать она умела и на глюки пока не жаловалась. Батя, иди к черту. И баба тоже. Эвер осталась сидеть. За спинами жмущихся к друг-другу девчонок, она не была видна. Да и плевать. Чувство самосохранения подсказывало не высовываться. Но баба решила иначе. Она будет искать. Кого-то. И этот "кто-то" не Эверли. Она в этом уверена.
Потом ее вздернули на ноги и подтолкнули вперед. Едва удержавшись и замерев от боли, тугими потоками расползающиеся по внутренностям, Эверли осталась стоять там, где поставили, понимая, что если будет дергаться, то непременно упадет. Отвела невидящий, мутный взгляд от затылков дрожащих соседок и с удивлением разглядела сидящую, как оказалось, прямо перед решеткой азари. "Тре́нти-бре́нти-тре́нти-та! Это кто ж такой - весь от носа до хвоста очень голубой?! Голубое ухо! Голубое брюхо! Голубой чубчик! Как дела… «голубчик»?!"
Наверное, кто-то ее назовет "красивая", но у Эвы мысли плавно переключились на еду. В голове, полной тумана и прочих гадостей, неизвестная азари предстала в виде экзотического, спелого фрукта, фаршированного тушенкой или еще чем-то таким вкусненьким, что когда-то преподало на ее тарелку. Вместо наростов на голове свисали макаронины, а в глаза были вставлены сырные шарики, обжаренные в золотой и наверняка хрустящей панировке. Такие любил лопать ее бывший хозяин. Так вот глаза ее были большими и блестящими, будто бы смоченными в качественном растительном масле. Кожа гладкая, так и хочется прикоснуться, чтобы понять а настоящая ли синенькая или же это только снится. Ни Эвери, ни одна из стоящих девчонок не отреагировали на доверительный тон. С хрена ли? Дрогнули только на взмах карточки, но не пошевелились. Эва просто не могла, а соседки боялись. Киш, Мариш, Шиш - полились какие-то имена и названия. Посрать. Едва удерживаясь на ногах, Эвер через силу разглядывала незнакомку. Она не нравилась ей. Никто не нравился Эве, но эта синюшная и гребнеголовая была запоминающейся. Голос у нее был как у знакомого наркоторговца с Адека - такой же вкрадчиво-теплый. Только купи, блять, и весь мир у твоих ног. Ага, нашли дурочку. "Опасность" - совершенно ясно почувствовала Эвер и быстро отвела взгляд, пряча свой интерес и вообще любой намек на то, что она умеет думать, за опущенными ресницами. Рабу не положено думать. Рабу не положено разглядывать.
- Джей.
В конце концов, дождавшись своей очереди и едва просипев первое пришедшее на ум имя, Эва решила, что с нее на сегодня хватит, кивнула белобрысой башкой и по стеночке тихонечко скатилась вниз. Все верно. Кормить не будут, значит можно и подрыхнуть. Надо пользоваться возможностью, а то по ночам ей больше выспаться не дадут. Азари в конце концов нужна не она. Никакого бати у нее никогда не было. "Голубой, голубой, не хочу играть с тобой".
Отредактировано Everly (2015-09-03 16:19:29)
Наркота, или какая ещё хрень, которая сейчас закладывала Подопытной Ноль уши, была для неё ни хрена не в новинку. Туц, туц, туц. Сердце билось очень громко и медленно, а ресницы были тяжелыми. Всё походило на какой-то долбанутый фильм, который смотришь на замедлении и урывками. Ресницы упали - её приковывают. Поднялись - другое помещение. Моргнула - батар, ухмыляясь своими мелкими зубами, тащит её куда-то. Смена кадра - глухое ух, ух, ух, и шлепки, и Джек закрывает глаза плотнее. Она копит злость. Копит энергию, чтобы порвать их. Мрази не знают, с кем связались, дозу малышке нужно было вбивать крепче раза в два. Но и до этого доперли не сразу - Джек успела раскидать охранников и порезать лицо одному, и, конечно, сорвала голос. Она плевалась и кусалась до тех пор, пока не обмякла от удара по голове.
Они не сделали ещё ничего такого, что было бы для неё в новинку. А немногое новое Джек схватывала на лету. Витиеватые выражения тюремщиков пополнили запасы её довольно обширных знаний. Жестокость получила новый толчок к развитию. Ребяткам было скучно просто долбить или пиздить рабов, маловато крови. Этим выблядкам всегда мало крови. Тебе нравится, да? Липкая, алая. Засыхает - чёрная, шелушится, словно чешуя, тело под ней розовое. Не кровь - краска. Краска хлещет из других детей, если вмазать их в стену. В Прагии свежепокрашенный пол. Нужно повесить табличку. Туц, туц, туц, ух, ух, ух, наркотики бьют по ушам, а этим выблядкам всё мало и мало крови. Потом зубоскалят - бешеная сучка. Джек запрещает себе плакать. Тут нет стола, чтобы спрятаться за ним. Джек запрещает себе ухмыляться, уплывая по волнам кайфа. Она не позволит случится ещё одной Прагии. Хватит. Больше никогда. Джек - не Подопытная Ноль, но почему здесь такие же развлечения?
И много краски. Крови. Туц-туц-туц.
Обдолбанная Джек приходит в себя в каморке, окруженная детьми. У неё на запястьях наручники и это смешно. В ней столько затаившейся биотической силы, что её трясет. Или это отпускает наркота? Джек сжимает зубы и придает лицу безразличное выражение типичного укурыша, пока её уши улавливают все разговоры. Тяжелая подушка. На голове, и сдавливает уши, и кажется что остановится сердце. Тяжело.
Джек хотела убивать. Стало бы легче. У детей не так много способов расслабиться - разрыдаться или убить другого. Ведь так поступают все дети, да? Поднять, и чтобы ударная волна превратила кости в труху. Это хорошо. Это приятно. Теперь почему-то не так приятно как там где она выросла, но улыбаться всё равно заставляет.
Её назвали дикаркой и биотической сукой, ей это особенно понравилось. Она была за стаю варренов.
"Мудозвон, я покажу тебе стаю варренов!"
Голос женщины плавал. Джек расслышала - "Останься с ней". Джек едва сдержала возбужденную дрожь в руках.
"Да, да, да, чёрт, да, оставь меня одну, дай, дай, дай."
Её запястья были подняты и связаны. Вот почему ей было трудно дышать. А ноги свободны. Наверно, как раз чтобы любой ублюдок мог их раздвинуть, если совсем припечет. А что, сучка биотическая обдолбанная, а там себе зубов ещё не отрастила.
Оставшись наедине с охранником Джек медленно "включилась", застонала вначале и приоткрыла глаза. Батарианцы - плохо. Вскрывать их было труднее, чем людей, они как-то плотнее были. А ещё батарианцы пренебрегают людьми, так что заставить его подойти ближе будет сложнее.
Тогда Джек пустила в ход второй план.
- Хватить стонать, - рявкнул тюремщик, Джек шире открыла глаза, открыла рот и начала кричать и биться изо всех своих сил. Она походила на бешеную, прогибалась от пяток до шеи, визжала и крутилась, размахивала ногами. Пару раз достала до батара, когда тот хотел её успокоить пинком. Она плевалась, шипела, обещала убить, убить всех, убить всю его семью, выдавить все его глаза и нассать в них, как тогда из них выйдет твоя душа, зассаный говнюк? Убить, убить всех, только пусть наручники расшатаются ещё немного, ииии...
Раздался звон. Джек упала на ноги, и батарианец попятился перед её безумной улыбкой.
Наркоты уже в жилах почти не оставалось, но кайф всё ещё поступал в мозг. Другой. Темнее. Слаще... Держа скованные руки перед собой, Джек с криком вдарила в тюремщика притяжением со всей силы и отскочила, так что четырехглазого вдолбило в стену, где была прикована Джек. "Биотическая сука" же сделала пару заплетающихся шагов (в глазах стало темно), подавила позыв к рвоте и метнулась к двери. Дверь была заперта. Она повернулась к охраннику, но тот уже отходил и поднимал на неё оружие.
В ушах так и бахнуло "Не проще пристрелить". Эти слова Джек приняла за выстрел и сжала кулаки, генерируя вокруг них тёмную энергию "Деформации". Не умерла. Хрен умрет.
- Давай, говнюк! - пропищала она. От криков голос почти пропал. - Кто первый!
[AVA]http://funkyimg.com/i/21QZu.jpg[/AVA]
Отредактировано Jack (2015-09-07 19:17:18)
Они все ничего не ждали от этой встречи.
Они, кажется, вообще разучились ждать и уж тем более - надеяться.
Злоба и недоверие колыхались в воздухе. А еще - боль. Больше всего боли исходило от белоголовой девчонки, притихшей, изредка бросавшей на посетительницу любопытные взгляды, но когда Лира попыталась один из них перехватить и улыбнуться - девочка окончательно отвернулась.
"Чуткая", - определила для себя азари. Впрочем, неудивительно. Все они были похоже больше на избитых зверей, чем на людей. Даже самый закаленный в боях солдат, придя домой, в свою маленькую крепость, расслабляется. У этих же нет дома, нет понятия безопасности. Кто сильнее, умнее, хитрее - тот и жив.
Она внимательно выслушала все истории, мало отличающиеся фантазией. Дождалась, пока выскажутся все. Медленным жестом повернула голову и, переводя взгляд с одной на другую, приговором утверждала:
- Ложь. Ложь. Ложь. Плохая, натянутая, неискусная. Если хотите выжить, лгать нужно лучше. Думаю, мне не стоит говорить о любящем отце, ждущем одну из вас дома - это тоже ложь. Однако вот вам два факта - я могу без проблем вытащить отсюда любую из вас и делать с ней то, что пожелаю. Это первый. И второй - мне не нужны рабы.
Это было правдой. Она могла сделать раба почти из любого. Добровольного, преданного, готового на все, никогда бы не предавшего...
Насмотрелась. Достаточно.
- Есть здесь достаточно головастые, чтобы сложить один с другим?
- И что нам тебе, на ушах сплясать? - голос из-за решетки пытался скрыть за пренебрежением недоверчивость.
- Конечно, не просто так, - она снова говорит мягко, пытаясь поймать взгляды, протягивая руку сквозь прутья.
Она могла бы облегчить боль, если бы ей позволили прикоснуться, но пока это лишь жест уговора, понятный даже детям:
- Кто-нибудь знает, как попасть к капитану? И, - она покосилась на камеру за спиной, - в технический узел. Это там, где много проводов, кнопок и прочего.
За дверью послышался шум. Узнаваемый крик бессильного гнева, отчаяния, ярости.
Азари улыбнулась. Похоже, запасной план работал, как должно.
- Мне пора. Не скучайте без меня.
В коридоре уже столпилась тройка четырехглазых, нерешительно мнущихся у запертой двери.
- Что здесь происходит?! - рявкнули из-за угла. О, этот тон... Эрелира довольно улыбнулась:
- Капитан! Рада познакомиться, я столько о вас слышала!
Он отмахнулся от нее, но совершенно не обратил внимания на то, что азари теперь стоит намного ближе.
- Что происходит, я спрашиваю?
- Размалеванная сука сорвалась с цепи. С ней Калар, но камеры отрубились, и мы...
- Идиоты вы!
- Капитан, я выбрала девочку, я могу ее забрать? - вкрадчиво поинтересовалась Лира, касаясь одежды четырехглазого.
- Да, бля, забирай кого хочешь, и проваливай, пока тебя вместо этой сучки не приковали!
Наемница лучезарно улыбнулась и коснулась картой замка на двери. Открылась одновременно и дверь и решетка в каюте.
Лира поманила пальцем девиц, нацеливаясь на беловолосую: больше боли - меньше сопротивления. С другой стороны, ей нечего терять. Но ситуация развивалась слишком быстро, чтобы как следует обдумать подобные мелочи. У нее есть повод обратить на себя внимание и повод, чтобы уйти. Вряд ли они проигнорируют это.
- Эй, погоди. Ты же тоже биотичка!
- Весьма проницательно с вашей стороны, - Лира потянула ребенка к выходу.
- Угомони ее - и мы тебе доплатим.
- Насовсем? - она наклонила голову, уточняя.
- Ну-у...
- Ясно. Тогда цена выше.
- Потом разберемся, действуй! - за дверью стало как-то подозрительно тихо.
- Сложите оружие и исчезните из коридора, - в ее голосе спокойствие, уверенность, властность.
Двое из батарианцев даже потянулись, чтобы исполнить "просьбу", но капитан оказался крепче:
- Какого хера?!
- Дикие звери в первую очередь нападают на вожака, того, кто представляет наибольшую опасность. Им буду я.
Она успела забыть про белоголовую и детей вообще. Не дуры - сами найдут выход и корабль, готовый увезти наемницу отсюда одну или с ребенком. Четырехглазые сейчас заняты другим. Лира слышала, как кто-то, ругнувшись, побежал за новой дозой - наркотика, судя по всему - сжигающего нервную систему, притупляющего ощущения и способность контролировать биотику.
Кто-то пытался вернуть картинку с камеры. Кто-то побежал за станнерами, оставив винтовки на полу, как, сцепя зубы, все же приказал капитан. Лира раздраженным движением выдернула из кучи одну, покрутила и отбросила. Нашла знакомую "Цикаду" и покачала в руке. Стрельнула на капитана глазами.
- Что? И не подумаю разоружаться!
- Я предупредила, - Лира мягко пожала плечами и коснулась замка на двери. Створки, коротко фыркнув, разъехались.
Перед азари была худая изможденная спина, исполосованная шрамами и татуировками. А прямо напротив - загнанный в угол батарианец, вздрогнувший при появлении третьего лица, и непроизвольно дернувший напряженным пальцем.
Лира шустро присела, отметила смачный звук встречи пули и полимеров двери, а потом резко выпрямила руку, хватая пальцами воздух, а сгенерированным полем массы утягивая работорговца к потолку.
"Вверх-вниз, деточка, вверх-вниз, сломанные ноги лучше того, что ждало тебя без меня".
Еще одно движение - и батар корчится на полу.
Лира медленно опускает пулемет на пол.
Было бы любопытно посмотреть, на что способна эта девчонка, в столь юном возрасте освоившая, как с помощью биотических полей скручивать содержимое желудка, легких и кишок в единый фарш. Но сейчас ее нужно подтолкнуть в правильном направлении. Преисполненная жаждой мести рабыня, убившая своих хозяев отлично подходила на роль так любимого наемницей "несчастного случая".
- Спокойно. Один в коридоре. Вооружен. Остальной коридор пока чист - сидят в норах. У шлюза B2 - мой корабль.
Эрелира покосилась на выпавший из рук батарианца пистолет - с биотической атакой она как-нибудь справится, но вот от пуль ее барьер долго не спасет. Лишь бы у девчонки не окончательно поехала крыша от наркоты. Один труп. Потом паника. А остальное она сделает сама.
[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/09/d8a37bdc29ca459ace51a1d54c4fcb6c.jpg[/AVA]
Дети смотрели на азари так, как будто бы она говорила что-то о первичности онтогенетических изменений по отношению к филогенетическим изменениям. Стена слишком крепка. Ее не разбить парочкой ласковых, на которые с легкостью могли бы отреагировать самые обычные школьники. Это не были люди. Это не были дети. На незнакомку они смотрели как сидящие в клетке маленькие, голодные звери. И даже если бы она поманила бы их сахарной косточкой, то при возможности ее бы все равно цапнули за палец. Как говориться "мухи отдельно, котлеты отдельно". Но в этой синенькой был еще какой-то встроенный внутренний магнит, заставляющий детишек бросать на нее осторожные взгляды сквозь опущенные ресницы, переглядываться с друг-другом и пытаться вникнуть в то, чего же от них хотели. Чистенькая, аккуратненькая, грациозная рыбка притягивала взгляды. Она была здесь в новинку, как если бы популярная певичка пожаловала с благотворительной акцией "каждому рабу младше пятнадцати по чупа-чупсу". Красивая, - тогда еще подумалось Эверли. Внутренняя пустота душила, давила, но она все равно думала о том какая же азари элегантная и красивая. Некое воплощение женственности, если, конечно, не обращать внимания на цвет ее кожи. Интересно, а какая у нее кровь? Если "вытащить от сюда" звучало для кого-то из рабов соблазнительно, то "делать с вами то, что пожелаю" возвращало на землю даже самых отчаянных. Все как всегда. Даже красивая, азари все равно была рабовладельцем. Они были товаром. Она покупателем. Дети молчали, как набравшие в рот воды, опуская глаза и стараясь, как и положено хорошим рабам, не пялиться на женщину дольше, чем доли секунды и вскользь. Боялись ли они ее? Как и всех других. Только от этой тетки еще и вкусно пахло. Рабы смотрели на нее испуганно, с недоверием и непониманием. Чего она от нас хочет? Ей не нужны рабы, но они то и были рабами. Так говорят, когда хотят что-то от тебя попросить. Что-то особенное. Возможно, плохое. Она ищет кого-то. Красивая.
- Я знаю, - неожиданно для самой себя ответила Эверли. Голос был сиплым, слабым, она сама едва держалась на ногах, но отчего-то не было никакого желания отказать ей в такой малости. Потянувшись вперед, она осторожно дотронулась до протянутой руки. И тут же ее отдернула, словно азари на ощупь была градусов эдак триста по цельсию. Чистая рука, безупречная кожа. И запах, свежий, приятный, теплый. Она не могла узнать его. Даже самые красивые шлюхи на Адеке не пахли так, как эта тетка.
Неожиданно все закрутилось. Крики были такими громкими, что дети и Эва вместе с ними, стали жаться к друг-другу. Но даже сейчас, когда не осталось ничего, кроме страха и предчувствия беды, Эверли успела заметить как улыбнулась азари. Глаза ее не улыбались. В них не было ни капли веселости, ни тени страха или беспокойства. От этого стало жутко. Холодная и чуждая красота. Удивительное сочетание. В этот самый момент, не смотря на все происходящее, Эва решила, что однажды обязательно станет такой же. Будет такой же грациозной, так же замечательно пахнуть. Так говорить, что невольно прислушиваешься к этом голосу. Когда-нибудь она будет улыбаться также.
Дети не собирались скучать, как сказала азари. Они сбились в кучку у дальней стены и не шевелились, поблескивая одними глазищими на бледных, измученных лицах. Кажется, речь шла про ту девчонку. Сердце в груди Эвы пропустило удар. Она жадно вслушивалась в разговоры. Словила на себе взгляд синекожей чудесницы и, вздрогнув, шагнула к выходу. Она выбрала ее. Биотичка? Эва взглянула на высокую тонкокостную женщину снизу вверх, убирая со лба прилипшую к нему взмокшую от пота белесую прядь. Биотичка? Почти как волшебник из страны Оз, о котором так много рассказывала Лея. Она еще много плакала и умерла от какой-то довольно простой заразы. Слабенькая. Так о ней сказали батары.
Эва приклеилась к азари, держась на некотором расстоянии, чтобы совсем уж не падать той под ноги, но не собираясь отставать от нее ни на шаг. Что-то произошло. Возможно, та девочка задала всем жару. Теперь батар это волновало больше. Теперь что? Она заберет ее? Она будет ее новой хозяйкой? Эверли поняла, что очень бы этого хотела. Стать как она. Чтобы она увезла ее с собой. Навсегда.
Наблюдая за ее почти кошачьими движениями и жестами, Эверли удивленно переводила взгляд на четырехглазых и так увлеклась, что даже не успела заметить, что азари ловко подтолкнула ее идти по коридору дальше. Они торговались. Сейчас ее новая хозяйка убьет ту девочку. Или, как они выразились, успокоит. Эва растерялась, но это чувство еще не было ей знакомо. Она просто стояла, сжав кулачки и лупая глазами сквозь упавшие на лицо волосы. На нее никто не обращал внимания. Внезапная тишина за дверью ударила по ушам всех присутствующих. Батары боялись. Это тоже было ново. Обычно они вели себя более сдержанно и уверено. Эверли впитывала все увиденное как губка. Охранники суетились, а дети, которые вполне могли выйти из своей камеры, остались в ней сидеть как прикованные.
Искушение увидеть девчонку, владеющую биотикой, как с помощью этой пугающей силы с ней справиться азари, было велико, но не настолько, чтобы рисковать своей шкурой. Поэтому, когда азари шагнула за дверь, Эва осталась стоять в коридоре. Достаточно было уже того, что она слышала. Никто не замечал ее. Ноги сами понесли куда-то. Куда? Зачем? Она не могла ответить на такой вопрос. Важнее было "почему". Обстановка накалялась, а все, что умела Эва - это выживать, прятаться и становиться как можно менее заметной. Она не убегала. Просто оставаться там у двери, за которой слышны выстрелы, было как из разряда того самого "ахтунга", от которого следовало держаться подальше.
Ноги не слушались, но она шла, а потом взяла и побежала. За поворотом остановилась как вкопанная, глядя в глаза, а вернее целых четыре глаза, той твари, которая мучила ее сегодня всю ночь. Желудок свернулся в крошечную точечку. Батар метнулся в ее сторону, и Эва развернулась на 90 градусов и припустила обратно по злополучному коридору. Зачем? Убегать было бессмысленно. Она сделала это скорее рефлекторно. Убегать было некуда. Почему она решила, что если охраны нет в коридоре у камер, то они пропали и во всей вселенной? Батар легко нагнал девчонку, вздернул ее за шкирку и бросил о стену. Эва прекратила рыпаться, закрывая голову руками, когда последовали болезненные удары ногами. Драться она не умела. Вот, вот оно, - думала, она, скручиваясь в загогулину и поджимая колени к груди, чтобы защитить живот, - Та девчонка знала бы что сделать, чтобы ответить. И азари тоже. Скула наливалась и пульсировала, как уверенность, что однажды она станет такой же как и они. Когда-нибудь. В душе поселилась уверенность и пустота.
"Дай мне цель. Дай мне злость. Дай мне повод, дай, дай, в сраку повод, дай, дай мне убить, потому что это я знаю, это я умею, это - я. Да-а-а-ай!"
Синекожая появилась неожиданно и вырвала добычу из слюнявой пасти. Джек была зверёнышем, голодным и злым от этого. Гладь, гладь, оставайся без пальцев, я просто играюсь, я откушу твою плоть, измажусь в крови и сплюну. Дай мне, дай, дай-дай-дай. Девочку шатало. Она с трудом понимала, что происходит. Она хотела есть. Свежее мясо. Вкусно пахнет. Батарианец кружится. Азари кладет пушку на пол. Что она здесь делает?
И неожиданно - кто она, где она, что случилось, где выход, дай мне повод, дай мне цель, я не знаю, я маленькая, я такая маленькая и так хочу убивать. Пожалуйста, доктор. Она смотрела на то, как движутся её красивые губы, выкладывая в воздух слова, и тряслась от ненависти. Красивые губы превращаются в месиво, если вдарить по ним. Подопытная знала. Её губы набухли, помада на них была естественная лиловая от синяков, они были металлическими на вкус.
Она жахнула в батарианца "Притяжением", просто освободив немного злости, немного лилового, немного красного, синяя кровь. Бах! От биотического бума зажмурилась. Замурчала. И тихое, голодное внутри - да-а-ай.
Джек двинулась к азари, наклонив бритую голову. От свежих имплантов её голова была красной и неровной. Шрамы. Позже на их месте будут татуировки.
- Один?
Она помолчала, покачиваясь.
- Мой?
Ей было плевать, что за синяя сейчас перед ней. Абсолютно плевать. Она не доверяла ей ни на миг, но пользоваться ситуацией умела. А ситуация была такая: держи, малышка, выход с корабля, или помирай тут, или убей, ну же, ты же хочешь, ещё немножко.
Вспомнилось - ух, ух, ух, шлеп, шлеп, шлеп, и больно между маленьких худых ножек. Джек оскалила мелкие зубки (резец сколот), и кивнула, проходя мимо азари. Срать на её имя. Если надо будет, и её уничтожит. Всех уничтожит. Только дайте глотнуть тот, другой воздух. В камерах всегда пахнет мочой и обдроченными трусами. Снаружи - чужой кровью.
Бах. Бах-бах! Джек встречает батарианца гортанным, недетским криком. Мой мой мой мой мой мой. Они странные, они брызжут когда их швыряешь в стену, роняют оружие и кричат, и Джек подстраивает свой голос так, что их визги звучат в унисон, но совсем по-другому. В голоске Подопытной боли куда как больше чем у мудака со сломанным хребтом. Джек притягивает его, как игрушку йо-йо, и ударяет сверху. Взрыв. На маленьком чумазом лице кровь. Он был вооружен? У него была семья? Дети? Хорошо. Да-а, хорошо. Как же хорошо, господи. Наркотик или адреналин закладывал уши, эндорфины месились внутри малютки как долбанные пузырьки ситро. Куда дальше?
Она идет по коридору, и подыхающий батарианец подзывает её. Он бесконечно повторяет "сука".
- Сука, сука, сука сука сукасукаскскскскскс...
Когда её насиловали, они приговаривали что-то про киску.
- Мяу.
Она хотела бить его так, чтобы из всех четырех глаз пошла кровь, но глухой удар в стену просто размозжил ему затылок. Он подох с дебильным выражением на своей уродливой харе.
А Джек пошла дальше.
[AVA]http://funkyimg.com/i/21QZu.jpg[/AVA]
Отредактировано Jack (2015-09-28 17:41:58)
Терпение, ожидание, спокойствие.
Не подавать виду.
Что они затолкали в девчонку, если та вот-вот потеряет остатки разума? Это не просто хищник, это взбешенный хищник, которым совершенно невозможно манипулировать. Проще отойти с пути.
Она кивнула. Девчонка кивнула ей, значит заметила, осознала, не тупо повторила услышанные слова, еще может соображать, еще может сдерживаться. Замечательно.
Несчастный капитан цеплялся за оружие, выставив его перед собой, как барьер, угрозу, предупреждение. Ему не хотелось стрелять, девчонка была ценной. Он привык, что его слов достаточно.
Но ей было плевать на слова, плевать на подрагивающее дуло, смотрящее ей в лицо. Она не испытывала страха - это Лира чувствовала особенно отчетливо на контрасте с четырехглазым. Не скользкий и липкий, возбужденно стучащий испуганным сердцем, разгоняющим кровь, пытающим достучаться до остального тела - ну же, быстрее, действуй, мы погибнем!
Он так и не успел выстрелить.
Был подхвачен её пылающей голубым злостью, брошен, раздавлен, еще раз брошен. Девчонка наслаждалась? Нет, она просто высвобождала накопленное. А в ней накопилось много. Хватит на весь проклятый корабль
- Сука... - беспомощно тянет батар. Она оборачивается на звук, подходит. Медленно, размеренно, тогда как секунду назад вся состояла из порывистой ярости.
- Мяу, - непонятно отзывается и окончательно добивает жертву. Отлично. Дело сделано. Лира ждет, пока девчонка скроется за поворотом и аккуратно садится рядом с телом, лишь для проформы подтверждая его смерть. Наивно было бы сомневаться. Живущие два столетия редко остаются наивными. И опыт сейчас подсказывал ей, что нужно делать ноги. Девчонка скрылась за поворотом. Та, другая, о существовании которой азари вспомнила только сейчас - белокурая и робкая - кажется, поворачивала в другую сторону. Эрелира не стала задерживать себя моральным выбором, она просто сверилась с планом эвакуации, сейчас тревожно мерцающим - кто-то из батар врубил аварийку. Скорейший путь к докам был через правый коридор. Лира посмотрела в спину удаляющейся девчонки и тихо, чтобы не провоцировать, известила:
- К свободе - это сюда, - и повернулась к ней спиной, переходя на бег.
Беленькую она нашла случайно.
Увлекшийся ксенос не особо стремился спрятаться. Он тащил безвольно повисшее тельце куда-то... в сторону камер, похоже. Вряд ли он бы проявил такую заботу о транспортировке трупа. Да и девочка, видимо, среагировав на чье-то еще присутствие, слабо качнула головой.
- Она - моя, - спокойно и уверенно заявила азари, просто остановившись перед батаром, перегораживая ему проход.
- Свали, сука, - он попытался обойти, но наткнулся на воистину стальную хватку. Лира перехватила запястье, сжимающее тонкую, безнадежно грязную одежку рабыни.
- Отпусти её.
- С какого?!
Второй рукой она поймала его подбородок, коснулась шеи, горла, провела мягкими пальцами, заглядывая в глаза:
- Отпусти. Её.
- Да... госпожа...
Пальцы разжимаются, девочка падает на пол. Сможет ли она идти или будет их только задерживать? Лира раздраженно щурится. Ей не хочется тащить лишний груз. Если хоть одна из этих двоих пойдет с ней, выполнено будет два заказа. Второй не так важен, но ей хотелось проучить горе-братишку. Не её дело, но невольная ухмылка от представления картины встречи родственничков то и дело кривилf тонкие губы.
С другой стороны, если одна из них сдохнет, то можно будет с чистой совестью получить гонорар. Она окончательно убедилась, что детям здесь не до наследства. Выжить бы.
- Я ухожу, будь так любезен, не мешай. И сотри все сегодняшние записи с камер, ладно, солнышко?
- Конечно, госпожа...
Он не хочет отрывать свой взгляд от неё, и ей приходится надавить:
- Сейчас же!
Батар убегает, но Лира не уверена, что он достигнет заданной цели, когlа по кораблю шатается взбешенная биотическая бомба.
- Шевелись, - бросает она беленькой и быстрыми шагами устремляется к докам. Там её уже ждут.
- Ну что? Ну как? Задавила сучку?!
- Ну, как вам сказать... - Лира оглядывается, проверяя, не догнала ли её девчонка. - В любом случае мне пора сваливать. Отойдите. И не мешайте моей девочке подняться на борт.
Ошарашенные солдаты безропотно пропускают её.
- Готовься к отлету, - бросает она нервничающему пилоту, - но не спеши. Возможно, у нас будет пассажир.
Она барабанит пальцами по сиденью. Ей наплевать, что будет с кораблем, с командой, с пленными.
Наплевать же?
Почему же так грызет чувство вины? Она не пленила этих детей.
Да.
Она всего лишь делала рабами многих других.
Но это ведь такие мелочи...
Отредактировано Erelira T'Neria (2015-10-19 09:57:16)
[AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/11/f5bfc3c78a35a20a2916e4792fe7df27.jpg[/AVA]
Вот она лежит на полу, а мысли витают сами по себе, все ближе туда, к той девчонке. Сила, власть, деньги. Это и есть свобода. Выжить в полном одиночестве в этой галактике не так то и просто. Что сулит побег в никуда? Скорей всего смерть. Все, что она знает - это как быть рабом. Свободными рабы не бывают. Но если дать даже такой как она хотя бы толику той силы, которая была у той, другой. Хотя бы небольшую часть той красоты, которая была у азари. Меня подбрасывает вверх. Ребра горят, но я, кажется, все еще жива. Невозможно приятный голос Азари звучит в голове. Хочу быть такой как она. Хочу быть сильной.
Смотрю на нее, хочу увидеть, но глаза закрываются сами. Живот опаляет огнем. Когда уже все это закончится? Фантом азари не исчезает. Ее голос, властный, низкий, рокочущий как двигатели самого мощного и великолепного корабля. Я хочу ее увидеть. Хочу знать, что она мне не привиделась. Открываю глаза и поворачиваю голову, чтобы выхватить только лишь малую часть, но мне хватает, чтобы запомнить это на всю свою жизнь. Она, синеголовая, гладит по шее батара, глядит на него пристально, как будто чувства, которые сейчас бурлят в ней, настолько сильные, что она едва удерживает их внутри. Бац! Одно мгновение и все покрывается коркой льда. Батар сдается. Я успеваю только выставить руки. Падаю на пол, слышу шаги и дальнейший разговор. Госпожа, - все еще звенит под сводами коридора. Губы плотно сомкнуты. Рабы не должны кричать.
Шаги, крики. По стеночке я выхожу в большущий ангар. Большая сияющая птица сложила свои крылья и ждет момента, когда ей разрешат взлететь. Корабль азари!
Я тихо всхлипываю, потому что все еще не могу восстановить дыхание, а сердце бьется испуганно и сильно, грозит выпрыгнуть из меня. Пытаюсь сообразить, что делать дальше и не могу оторвать взгляда от сияющей громадины. Главное - бежать. И не к свободе, нет. Пусть эта иллюзия остается для тех, кому есть куда возвращаться. К силе. Однажды я вернусь на Адек. А сейчас, сейчас я хочу на ее корабль. Решение принято.
Утираю рукой слезы и делаю первый, осторожный шаг из-за поворота. Меня замечают батары, поворачивают головы, сверлят взглядами, но никто не двигается с места.
Делаю второй шаг. Чувствую, что теряю равновесие, поэтому замираю. Слипшиеся белесые пряди дрожат у кончика носа, но руки заняты. Ими я обнимаю свои ребра, укачиваю живот, себя. Несу себя к кораблю.
Второй. Пот катится с виска, медленно, точно также медленно как я волочу свои ноги. Но я смогу.
Шаг. Еще. Кажется, это никогда не закончится. Кажется, что стальная птица вот-вот захлопнет шлюзы и исчезнет, потеряв меня навсегда.
Шаг. Я упорно двигаюсь вперед. Экономлю силы. Стараюсь дышать ровно.
Шаг. Руки комкают одежду на животе в кулак.
Шаг. Я не вижу четырехглазых. Их для меня не существует. Ничего кроме моего корабля и зияющей черной дыры в его толстом брюхе. Моего корабля. Который унесет меня сегодня отсюда.
Шаг. Какое-то движение в стороне от меня, но сил повернуться нет. Перед глазами выплясывают все те же мошки, только их больше и больше. Картинка плывет. Ой!
Шаг. Скриплю зубами и иду. А что делать? В конце меня ждет награда. Я не знаю, но чувствую это. Отгоняю мух. Кыш!
Шаг. Нога наступает на другое покрытие и я от неожиданности качаюсь как напившийся кроганского ликера батар. Собираюсь и ползу дальше.
Еще один гребаный шаг. Я тащу свои ноги по трапу. Я уже близко. Я улетаю от вас, придурки. Я больше не вернусь сюда.
Шаг. Злость придает сил. Я вся - комок злости. Я трясусь от злости. От своей маленькой, справедливой, детской злости. Я дышу ею. И она не подведет. Единственная, кто не подведет.
Внутри корабля я плюхаюсь на пол. Дальше меня уже ничто не волнует. Мне бы поспать, в конце концов. Забиться в темный уголок и поспать. Я ищу этот угол, верчу ноющей головой. Ты где, азари? Шмыгаю носом, бросая взгляд на открывшуюся мне часть посадочной площадки. Хочу прореветься как следует, но не буду. Батары видят меня, а я вижу их. Им я уже не принадлежу. У меня теперь есть новая госпожа.
Отредактировано Everly (2015-11-11 16:06:41)
Зачем? Джек убила ещё троих, хотя они просто попались на глаза и всё. Малютка даже не могла вспомнить, поднимали ли они на неё оружие, смеялись ли они над ней в камере, били её, трахали её, кололи ей что-то, отчего становилось всё равно, а потом так мерзко, что подбородок, шея, грудь и живот весь в блевотине. Она уткнулась в спину азари пустым чёрным взглядом (зрачки широкие), взвешивая в руке силу тёмной энергии, но та брызнула сквозь пальцы. У девочки сознание - тёмный чёрный океан, в котором ворочаются хищные рыбины мыслей, оставляя рябь. Иногда, стоило обратить внутрь взгляд, это умиротворяло.
Она шла вперед, чуть склонив голову и опустив тяжелые-тяжелые руки в чужой крови. Лица батаров смазались в одно уродливое, похотливое и клыкастое лицо. Зачем я? Убивать. Больше.
Увидев лица охранников близ птички, Джек захотела снова убивать, но была очень, очень усталой. Да и эти четырехглазые пахли немножко по-другому, как-то чище, металлическим. Она прошла мимо них, хотя они могли бы убить её. Им стоило попытаться. Так было бы проще и лучше синенькой. Гораздо удобнее в полете. Им стоило попытаться, чтбы сдохнуть здесь и сейчас, пока жизнь не успела лишить их конечностей, лишних глаз и всех надежд. Не будь Джек такой трусливой, она бы сама, наверно, предпочла такой удел. Но она была маленькой, напуганной, дикой, и хотела только чтобы её оставили в покое и дали вылизать раны.
Зачем я ей? Мысль приходит не сразу и она вызывает панику. Очередное рабство, заключение, оооо нет, нет, нет нет нетнетнет! Если надо, она задохнется вакуумом и разнесет весь корабль, реетранслятор, хоть всю систему к херам, но нет, она никогда больше не будет в цепях и с этим блядским ошейником, который она даже снять сама не может.
Погрузившись в иллюминацию корабля, Джек долго выдохнула и немного улыбнулась. Жалко, что не было иллюминатора. Джек хотела бы смотреть, как станция становится крошечной, а потом исчезает. Быстрее. Ещё быстрее. Да, так хорошо.
Прикрыв глазки, малышка размяла шею, хрустнув ей, и заметила перед собой девчонку. Беленькую. По всему было видно, что ей тоже досталось. Джек настороженно прижалась к стенке, но вторая малютка казалась слишком побитой.
- Не бойся, - неожиданно проговорила Подопытная. Она сорвала голос в визгах. Говорила монотонно. Протянула вперед ручки, чёрные татуировки и шрамы покрывал слой подсохшей крови. Кажется, батары заметили это и смотрели так, будто вот-вот вдарят сучку прикладом по башке. - Я убила их всех. Видишь? Это всё их кровь. Видишь? Можешь потрогать, если хочешь. Я всех их убила. Джек.
После чего она выключилась.
[AVA]http://funkyimg.com/i/21QZu.jpg[/AVA]
Отредактировано Jack (2015-11-20 18:11:55)
Вы здесь » Mass Effect: Wandering » Поврежденные файлы » "Double trouble" — 13.08.2174
